Нагайбаки — малый народ с большой историей

Вступление

Указом президента Российской Федерации № 799 от 4 ноября 2025 года в целях сохранения традиционных образа жизни и самобытной культуры коренных малочисленных народов установить День коренных малочисленных народов Российской Федерации 30 апреля.

По состоянию на 2025 год в единый государственный перечень коренных малочисленных народов России входит 47 этносов, численность которых не превышает 50 тысяч человек. 42 из них относятся к коренным малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока.

Южный Урал — уникальная этноконтактная зона на стыке Европы и Азии, среда обитания 120 национальностей и 13 этнических групп, объединенных в единую социальную общность близостью культур, историческим прошлым и взаимовлиянием в ходе совместного этнокультурного развития.

Южный Урал всегда был местом межкультурных взаимодействий, пересечения народов с разными языками, хозяйственными укладами, верованиями [13, с. 9].

В глубь веков

Нагайбаки — народ, который начинает формироваться в Приуралье из различных групп крещеного тюркского и, возможно, финно-угорского населения [13, с. 11].

Формирование нагайбаков как самостоятельной этнической группы имеет свои отличительные особенности. До христианизации во второй половине XVI века они входили в состав казанских татар. Под воздействием целого ряда факторов происходило постепенное отпочкование нагайбаков от татар, их культуры.

Выделение нагайбаков в особый этноним протекало по трем главным направлениям. Во-первых, этот процесс шел по линии конфессиональной обособленности нагайбаков — их христианизацией; во-вторых, появилось сословное обособление — длительное пребывание в казачьей среде (старокрещеные казаки); в-третьих, произошло территориальное отделение нагайбаков от компактно проживавшей длительное время в Приуралье основной массы казанских татар. Во второй половине XIX века нагайбаки выделились в особую этническую группу крещеных татар, а по переписям 1920 и 1926 годов они предстали в качестве самостоятельной народности.

С учетом широкого спектра мнений по вопросам происхождения нагайбаков важно понять, что сложение различных этнических групп привело к образованию в составе волго-уральских татар своеобразного этноса со своим особым национальным самосознанием [5, с. 161].

Нагайбаки (самоназвание крешеннэр) являются коренным малочисленным народом.

В истории формирования нагайбаков в качестве самостоятельной этнической единицы, или, по образному выражению Е. А Бектеевой, «особого племени» условно можно выделить два основных этапа. Первый из них охватывает период с 30-х годов XVIII века до середины XIX века. Он касается жизни нагайбаков в Белебеевском уезде Уфимской губернии. Этноним «нагайбаки» (нагайб. нагайбəклəр) стал применяться только со второй половины XIX века [6, с. 74]. Второй этап (середина XIX – начало XX веков) начинается с момента переселения нагайбаков в Оренбургскую губернию [5, с. 162].

Нагайбаки-казаки

Прошлое и настоящее этой относительно небольшой по численности народности занимает заметное место в истории Южного Урала. Оренбургское казачье войско (ОКВ), созданное в середине XVIII века для защиты восточных и юго-восточных рубежей Российской империи, было многонациональным.

Сергей Гаврилович Рыбаков

Интересную и яркую оценку нагайбакам в 1896 году дал композитор, фольклорист-этнограф С. Г. Рыбаков в своей статье «Русское влияние в музыкальном творчестве нагайбаков — крещеных татар Оренбургской губернии»: «Нагайбаки проникнуты духом казачества, они ловки, ухватливы, смелы в речах и действиях, держат себя молодцевато и независимо; военный образ жизни, гимнастика, значительная жизнь на лоне природы образовали из них рослое, энергичное и работающее племя. Народ вообще одарен разнообразными хорошими качествами: трудолюбив, обаятелен, гостеприимен, семейные узы прочны, деспотизма над женщинами нет, в труде вынослив» [16, с. 3–4].

Предки нагайбаков с 50-х годов XVI века по 1842 год жили в Бакалинском и Белебеевском уездах Уфимской губернии. В 1732–1740 годах Башкирия была охвачена крупнейшим восстанием. В разгар этого восстания императрица Анна Иоанновна по ходатайству И. К. Кирилова,(1695–1737, крупного государственного деятеля, ученого-географа, сподвижника Петра I), освобождает нагайбакских старокрещеных татар от ясака за неучастие в бунте башкир и за их «верную службу правительству». Кроме того, нагайбакские татары были обращены в казачье сословие и получили земли.

На базе бывшего башкирского поселения Нагайбак по распоряжению И. К. Кирилова была основана военная Нагайбакская крепость.

Памятник И. К. Кирилову в Орске

При первом Оренбургском губернаторе И. И. Неплюеве (1744–1758) ближайший надзор за нагайбаками был вверен воеводе, а потом атаману.

В 1744 году образуется Оренбургская губерния, а в 1755 году на базе Оренбургского нерегулярного корпуса было создано Оренбургское казачье войско. В него также вошли казаки Нагайбакской крепости.

«Нагайбак резко отличается от других инородцев в крае. Он — казак, что означает олицетворение отваги, мужества, смелости, находчивости и бесшабашной удали: одно это название может достаточно характеризовать его», — так писали современники о нагайбаках в начале XX века.

Эти качества, которым мог бы позавидовать любой мужчина, сложились у них за десятилетия нелегкой, суровой казачьей службы.

Нагайбаки отличались неподкупной честностью. Они редко изменяли данному слову. Нагайбак способен, понятлив, темперамента хотя и горячего, но от природы он добр и уступчив. В основе его характера лежат мягкость, гибкость. Он не мстителен, но постоять за свою честь в случае необходимости умеет. В нагайбаке, с виду простоватом, кроется неукротимая воля и сильная натура [5, с. 169].

После подавления башкирского восстания в 1840 году казаки Нагайбакской крепости несут гарнизонную и сторожевую службу. Причем, это были в основном безжалованные казаки, то есть не получавшие за свою службу государственного жалования деньгами и провиантом, а имевшие за свою службу лишь землю в собственное владение и освобождение от ясака и оброка [16, с. 6–7].

Казаки Нагайбакской крепости регулярно несли «градские караулы», а летом отбывали сторожевую службу под Оренбургом.

Значительный вклад внесли казаки-нагайбаки в победу в Отечественной войне 1812 года и в период заграничного похода русской армии в 1813–1814 годах.

Уже 20 августа 1812 года атаман Нагайбакской станицы Серебряков доносил в войсковую канцелярию, что он всех казаков станицы, могущих действовать оружием, уже полностью «приуготовил».

В 1813 году ОКВ, в составе которого и воевали и казаки Нагайбакской крепости, приняло активное участие в сражениях при Берлине, Касселе, под Лейпцигом. В 1814 году принимали участие в штурме и взятии Арси-сюр-Об, Фершампенуаз-на-Марне и Парижа.

Именно по названиям указанных сражений, точнее, мест, где они проходили, и были присвоены наименования казачьих станиц в Верхнеуральском уезде в 1843 году.

С 1840-х годов главной задачей казацкой службы нагайбаков стало укрепление и защита новой Оренбургской линии и стабилизация обстановки на юго-восточных границах Российской империи [16, с. 12–13].

Крупным рубежом, в корне изменившим уклад жизни казаков-нагайбаков, стали Октябрьская революция 1917 года и Гражданская война. Эти события привели к расколу казачества на сторонников советской власти и непримиримых ее врагов. Многие казаки-нагайбаки воевали в дивизиях В. К.  Блюхера, В.  И.  Чапаева, С.  С.  Вострецова, в армии М.  Н.  Тухачевского. Но были и те, кто остался верен атаману ОКВ А.  И.  Дутову. Многие из них, оставшихся в живых, потом эмигрировали в различные страны, вплоть до Австралии. Особенно трагичной оказалась судьба тех казаков, у которых ближайшие родственники оказались в рядах противников.

В 1918 году ОКВ было упразднено, а в 1920 году упраздняется и в целом казачество как сословие.

Нужно сказать, что потомки казаков-нагайбаков сохранили славные традиции защиты Отечества. В 1941–1945 годах 4500 нагайбакцев сражались на фронтах Великой отечественной войны. 2500 из них погибли в боях.

Быт и хозяйство

Бытовые и хозяйственные традиции складывались в процессе исторического развития этноса. Наиболее распространены в XIX веке 2- и 3-камерные избы. В середине XIX века на каждую семью выделялось по 50–75 стволов строевого леса, на каждого мужчину — до 30 десятин (около 32,8 гектаров) земли. 

Наряду с древесиной строительными материалами служили плитняк, камень, саман. Все разновидности жилищ представляли собой одноэтажные постройки.

Поселения нагайбаков на момент возникновения имели характер укрепленных поселений с правильной улично-квартальной планировкой. Во всех населенных пунктах имелись церковь, магазины, провиантские склады. В Остроленке и Фершампенуазе располагались начальные церковно-приходские школы, дом старосты с канцелярией и караульным помещением.

Нагайбакские дома — это целая культура. Есть зимние (срубные) и летние (саманные). Кухня выходила во двор; перед сенями устраивалось крутое крылечко, с одной стороны которого привешивался умывальник.

Традиционным было деление дома на две половины — белую и черную.

Внутри избы — нары (широкие лавки), деревянные кровати, иногда — полати (над входом). По левую сторону от входа стояла печь с вмонтированным в нее котлом. Справа — диван (деревянная скамейка со спинкой). Рядом сундук, в котором хранили вещи. В зале (горнице), которая отделялась от искы-уй (старой избы) стеной с двустворчатой дверью, — передний угол с иконами, парадный стол, кровать, посудный шкаф, комод, стулья со спинками.

Главными источниками средств существования служили земледелие и скотоводство. Собирались большие урожаи хлеба, избытки которого продавались заводским крестьянам. Обилие лугов позволяло иметь много скота: по 20–100 овец, 4–12 голов рогатого скота, 6–40 лошадей. Нагайбаки выращивали картофель, лук, свеклу, капусту, морковь, редьку. Ловили рыбу. Зажиточные нагайбаки занимались пчеловодством, имели на пасеках до 10–12 ульев. Нагайбаки вели обширное хозяйство, имея в селениях своих шерстобитов, швецов, кузнецов и плотников. Наиболее распространенным из ремесел было ткачество.

Целостный ансамбль традиционной одежды нагайбаков до настоящего времени не сохранился. Реконструкция традиционного костюма произведена на основании материалов, собранных И. Р. Атнагуловым в 1998–2000 годах в населенных пунктах Нагайбакского района, а также материалов экспедиции 1970–80-х годов Института истории, языка и литературы им. Г. Ибрагимова Академии наук республики Татарстан, исследования С. В. Сусловой.

Нагайбакские женщины носят ярко-бордовые длинные платья (до щиколотки) в клеточку. Как вариант — такого же цвета и длины юбка и алая рубашка. На голове — красная косынка, которую повязывают по-разному.

Покрой женской одежды был туникообразным, с нижней оборкой. Рубаха обычно шилась из темно-красной пестряди в мелкую черно-белую или сине-черную клетку. Поверх нее надевался передник с узкой грудкой, в более крупную клетку.

Наиболее развитыми приемами декоративного оформления нижней одежды были художественное тканьё и аппликация.

Верхняя одежда — зиляны — изготовлялась из цветного плиса, бархата, кашемира. Покрой был приталенным, с подрезной и присборенной спинкой. Поверх зиляна надевался домотканый пояс.

Демисезонную одежду — чекмень — шили с цельной, слегка приталенной спинкой и полочками из сукна собственного производства.

Шубы, дубленые либо крытые фабричной материей, кроились чаще со сборами по линии талии.

Девичий головной убор надевался с накосными украшениями. Распространенным украшением был нагрудник, чешуеобразно покрытый монетами.

Аутентичного мужского наряда у народа нет. Нагайбаки носят косоворотки, схожие с русскими. Однако классического описания этой части костюма не сохранилось, бравых нагайбаков привыкли видеть в казачьей форме.

Обряды, традиции, праздники

Календарные и семейные обряды и праздники нагайбаков тесно связаны с трудовым и бытовым опытом народа, фольклорными традициями. Самобытная духовная и материальная культура нагайбаков формировалась под влиянием этнокультурных и религиозных традиций русского, башкирского, татарского и других народов. В ней долгое время сочетались отголоски языческих обрядов (жертвоприношение, поминальная тризна, сопровождавшаяся пением и пляской под аккомпанемент скрипок и гуслей), мусульманских верований (обряд захоронения), соблюдение христианских воскресных и праздничных дней (при несоблюдении постов).

Годовой цикл обрядов и праздников открывает Нардуган — праздник в дни зимнего солнцестояния и начала нового года, который сопровождался ежедневными молодежными игрищами в течение двух недель. На Нардуган надевали лучшие наряды и украшения. Девушки демонстрировали свои способности в приготовлении угощений.

В конце зимы отмечали Масленицу (Май чабу), или Катайса Эйлэну (катание на лошадях). Празднование традиционно сопровождалось массовым гуляньем, катанием с горы, на лошадях, обязательным угощением, которое завершалось ритуалом благодарности (тау-иту): гости благодарили хозяек за хороший прием песней. В последний день Масленицы — Прощеное Воскресенье — избавлялись от старых обид и вещей, которые сжигались вместе с чучелом Масленицы.

Первый весенний народный праздник связан с ледоходом (боз карау, боз озату — «проводы льда»), пробуждением природы, временем обновления и ожидания. Смотреть ледоход приходили все — от стариков до детей;  молодежь шла наряженная, с гармонистами; на плывущих льдинах раскладывали и зажигали солому.

В Вербное воскресенье отправлялись на лошадях за ветками вербы, и юноши раздавали их по домам. Они же собирали по деревне продукты (крупу, масло, молоко, яйца) для приготовления «вербной каши», которой угощались все односельчане; забравшись на крышу, обливали водой выходящих из дома после трапезы. Ветками вербы украшали божницу в каждой избе.

На Пасху (Оло кон — «великий день») красили яйца и вместе с другими угощениями раздавали детям, которые ранним утром обходили дома, собирая яйца в специально сшитые матерями мешочки (эта традиция сохранилась до настоящего времени). Устраивались игры на улицах (в мяч, лапту, «бабки», «чижика» и др.), катание на качелях. Проводились различные состязания (серэн); на второй день праздника казаки на лошадях выезжали собирать подарки, исполняя особые песни со словами благодарности. Устраивалась джигитовка, в которой, по данным Е. А. Бектеевой участвовали «не только молодые парни, но и подростки…». На третий день состязались в скачках и борьбе.

Обязательными ритуалами сопровождалось начало посевной: в землю закапывали кусок хлеба и яйцо (чтобы урожай был богатый); по окончании сева полагалось всех облить водой (чтобы дождя было достаточно), устраивался Сабантуй. Подарки для победителей в скачках и национальной борьбе готовили все сельчане, самым значительным считалось вышитое национальным узором полотенце.

У нагайбаков весенний сев считался подходящим моментом для приобщения подростков к самостоятельному труду: когда 12–14-летним мальчикам впервые доверяли править лошадью при бороновании, на поле выходили их матери и ближайшие родственники. Жыен — праздник, отмечавшийся по окончании весенних полевых работ, до начала сенокоса и укреплявший родственные и дружеские отношения: жители соседних деревень отправлялись друг к другу в гости на украшенных подводах с музыкой, песнями, гостинцами (вялеными гусями); повсеместно пеклись пироги, для гостей топились бани (кунак мучасы).

На Троицу (Тройсын) молодежь приносила из леса березовые венки, девушки бросали их в воду и загадывали желания; вечером устраивались игры и пляски. В Фершампенуазе сохранился обычай на Троицу посещать могилы, украшать их цветами, поминать умерших родителей, родственников и знакомых.

Летом, во время засухи, для того чтобы вызвать дождь, проводились общие моления (Чук иту), затем трапеза, состоявшая из мяса жертвенного животного (курицы) и «дождевой каши», которая варилась в большом котле (возле речки или родника) из продуктов, собранных детьми по домам односельчан. После угощения обливали друг друга водой, одетыми сбрасывали в реку. Этот обряд проводится доныне, особенно в засушливые годы.

Петров день нагайбаки считали началом сбора ягод; дети и молодежь гуляли, качались на качелях, водили хороводы; к вечеру в каждом доме пекли пирожки со свежими ягодами.

Традиционно нагайбаки отмечали осенний праздник Покров день; пекли особые пирожки размером немногим больше пельменей. В настоящее время на Покров подводятся итоги конкурсов «Дом образцового быта» и на лучшие покровские пироги [9, с. 449–451].

Основу жизни поддерживали и поддерживают различные трудовые обряды и обычаи: урак эмесе (помощь в жатве), сус эмесе (толчение конопли), эй кутэру эмесе (постройка дома), тулак басу (коллективное валяние сукна) [8, с. 186].

Нагайбакский фольклор

К сожалению, фольклор нагайбаков мало собран и изучен. Заинтересовались им сравнительно поздно, когда в результате многих общественных катаклизмов из коллективной памяти народа многое ушло, закрылось позднейшими напластованиями.

Можно утверждать, что народно-поэтическое творчество нагайбаков известно (публикации В. Н. Витевского в «Оренбургском листке» за 1878 год и в «Волжско-Камском слове» за 1882 год, С. Г. Рыбакова в «Русской музыкальной газете» за 1896 год и записи Р. Н. Имамеевой, оформленные в виде трех томов рукописного сборника под общим названием «История фольклорно-песенного искусства нагайбаков-кряшен, проживающих в Нагайбакском районе Челябинской области).

В 1989 году в Нагайбакском районе работала фольклорно-этнографическая экспедиция Челябинского государственного университета. Участниками экспедиции было записано большое количество фольклорных произведений разных жанров, в основном — казачьи бытовые, обрядовые песни, легенды, предания, былички, сказки, описания обрядов. Прозаические жанры звучали, в основном, на русском языке, песни — на нагайбакском. Несказочная проза нагайбаков, хотя и звучала на русском языке, почти целиком укладывается в рамки тюрко-язычной фольклорной традиции. Основная тема преданий  — происхождение народа и его героическая история. С одной стороны, рассказчики подчеркивают насильственный характер крещения их далеких предков, с другой — отмечают их верность «белому царю», достойное служение в рядах Уральского казачьего войска. О национальном менталитете песни нагайбаков могут сказать еще больше. Традиционные народные песни исполняются только на родном языке, переложить их на русский язык, как считают певцы, невозможно. Содержательная, образная структура нагайбакских песен не укладывается в привычные для русского человека формы.

Экспедиционный материал занял 12 общих тетрадей, тексты на нагайбакском языке сопровождаются построчным переводом на русский.

Возрождение и лингвистическое обособление нагайбакского языка дало мощный толчок не только его востребованности как этнического языка в речи современных потомков казаков-нагайбаков, но и языковому строительству усилиями энтузиастов-любителей, к которым подключились специалисты- языковеды из числа активистов «нагайбакского движения». За последние двадцать лет были подготовлены русско-нагайбакский словарь (2015), нагайбакско-русский и русско-нагайбакские словари (2017), толковый словарь пословиц и поговорок нагайбакского народа (2019), начали публиковаться записи оригинального нагайбакского фольклора (2020).

Генетический анализ пословично-поговорочного фонда нагайбакского языка на основе структурно-семантического моделирования паремий позволил выделить группу единиц, которые прямо либо косвенно восходят к различным библейским текстам. Корпус паремий-библеизмов в современном нагайбакском языке является разнородным по своему составу и состоит из четырех основных подгрупп: универсальные библеизмы; интернациональные библеизмы; библеизмы, заимствованные из русского языка; библеизмы с компонентом Қодай (Бог).

Собиратели и хранители

Нагайбаки оказались непосредственными участниками музейного движения: сегодня в каждом их селении есть музей, а также отдельные этнографические экспозиции в школах и детских садах. Музей представляется ключевым местом самопрезентации нагайбаков, а его сотрудники считаются авторитетными лицами в деле владения информацией об этнической истории и культуре народа.

Прошлое и настоящее нагайбаков собирается в музее села Париж, Кассельском музее и историко-краеведческом музее имени А. М. Маметьева села Фершаменуаз Нагайбакского района Челябинской области.

Музей в селе Остроленка, открывшийся в 1995 году в вековом казачьем доме и хранивший богатую коллекцию предметов быта, хозяйственного инвентаря, фотографий, документов и даже археологические находки, в 2012 году был уничтожен пожаром. И в последние годы восстанавливается в доме культуры, где собираются новые коллекции.

Парижский музей находится в центре села. Здание музея тоже экспонат: дом-крестовик с сенями построен верхнеуральскими мастерами в 1896 году из лиственницы. В этом доме жила семья Андрея Тинибаева, после установления советской власти владельцы лишились своего имущества. Торжественное открытие состоялось в 1989 году. В фондах музея появились документы, письма, предметы казачьего быта, старинные монеты, иконы и национальные нагайбакские костюмы.

Кассельский музей создавался для изучения истории родного села и нагайбакской культуры, он же стал центром по сохранению традиций нагайбаков. Музей располагается в доме с вековой историей. Усадьба построена в 1913 году зажиточным казаком Петром Ишимовым. Большая семья Ишимовых жила здесь до 1936 года. Кассельский музей — один из самых молодых в Челябинской области, в 2006 году состоялось открытие.

Музей в селе Фершампенуаз был открыт 6 мая 1985 года к 40-летию Победы. Он расположился в историческом здании, построенном в 1860-х годах сотником ОКВ Федором Никитиным. Центральное место в экспозиции музея занимают предметы быта и хозяйства, орудия труда, образцы нагайбакского костюма.

Этноистория нагайбаков относительно коротка (около трех столетий) и хорошо обозрима по историческим и этнографическим источникам. Она показывает «турбулентную этничность», чередующую фазы скрытости (латентности) и открытости (активности). Одним из ключевых периодов их этноистории стали 1930-е годы: тогда нагайбаки были причислены к татарам и перестали считаться отдельным народом (в переписи 1939 года их нет). Реванш нагайбаков пришелся на постсоветский период, когда обозначились общие векторы религиозного (православного), сословного (казачьего) и этноязыкового возрождения. Нагайбаки превратились в этнических экстравертов, стремящихся широко демонстрировать свои традиции и заявлять о своей самобытности. В 1986 году они создали первый музей (впоследствии их открылось еще пять), затем их этническому движению сопутствовал ошеломительный успех: в 1990-е годы они добились статуса коренного малочисленного народа Российской Федерации.

Музейное движение нагайбаков связано с деятельностью лидеров и активистов.

Большой вклад в музейное дело района внесли краеведы Алексей Михайлович Маметьев (1923–2005), Иван Алексеевич Васильев (1926–1992), Михаил Иванович Фомин (1915–1994). Их судьбы — ветеранов войны, общественных деятелей — очень похожи, а музеи как будто сплели их в единую сеть.

Алексей Михайлович Маметьев — потомственный фершаменуазец, который большую часть жизни провел вне родины и вне нагайбакского сообщества [18]. В 1942 году ушел добровольцем на фронт, продолжил военную службу после войны. На родину вернулся в 1962 году: работал в Магнитогорском горкоме партии, с 1977 года — секретарем Нагайбакского райкома. В 1984 году занялся краеведением и музейным делом [2, с. 153].

Иван Алексеевич Васильев родился в поселке Остроленский Нагайбакского района, краевед, участник Великой Отечественной войны. Ему принадлежит идея создания краеведческого музея. Он собирал материалы, связанные с историей села и его жителей, записывал воспоминания старожилов [1, с. 584].

Михаил Иванович Фомин родился в селе Париж, участник Великой Отечественной войны, директор музея с. Париж с 1989 года. Под его руководством воссоздан интерьер казачьей избы, собрано более 1,5 тысяч документов, фотографий и экспонатов об истории села, обычаях и быте нагайбаков [12, с. 879].

Южный Урал — интереснейший регион Старого света, где тесным образом переплелись судьбы различных народов [19, с. 5].